Компания "КОМПАНИЯ"

Как и любая отвечающая за свои слова организация, Компания предлагает следующую иерархическую лестницу для членов КОМПАНИИ (с соответству-ющими денежными дотациями, соответствующими финансовым возможностям соответственно положению соответствующего члена Компании):

- Приятель Компании ($20 годовых) -оповещается обо всех мероприятиях Компании;

- Друг Компании ($50 годовых) -оповещается и уже заранее приглашен;

- Лучший Друг Компании ($100 годовых) -оповещается, приглашается лично, бесплатно проходит на все мероприятия Компании (исключая культпоходы);

— Брат Компании, Сестра Компании ($120 годовых) — оповещен, приглашен лично, бесплатно везде, кроме культпоходов, выпивает и закусывает на правах родственника Компании, т.е. тгее;

— Старший Брат Компании, Младшая Сестра Компании ($200 годовых) — оповещен, приглашен, все на шару (кроме культпоходов), включая годовую подписку на ПО;

— Честных Правил Дядя Компании ($250 годовых) — оповещен, приглашен, все на шару на двоих плюс 25% скидка на культпоходы в течение года, двухгодич-ная подписка на ПО, постоянные телефонные звонки от всех компаньонов Компании с выражениями родственных чувств и благодарности.

Прием в члены Компании будет проводиться на вечере-презентации ПО,

Все дотации пойдут впрок: на подготовку и проведение вечеров Компании и на поддержание перманентно убыточного печатного органа Компании Печатный Орган.

Дело, в общем-то, доброе. В трех словах: наше общее дело.

Компания посовещалась и решила: в двадцатых числах декабря 1994 года провести ответственнейшее мероприятие — вечер-презентацию печатного органа Печатный Орган. С торжественной частью и концертно-распивочной программой "Дом Культуры".

Действительно: что это за компания, если еще не выпили? И что это за читатель, который все еще не задействован в Компанию по этому же поводу! Познакомимся, в конце концов! Вернее, вначале познакомимся, а в конце концов уже похмелимся. Компания предлагает вам подготовиться к следующему: мы объявляем открытие клуба "КОМПАНИЯ", целью которого будет проводить различные интересные походы по Нью-Йорку (включая уже известные культпоходы по пивным местам, рок- и джаз-клубам, танцевальным клубам и topless bars), поездки ( в феврале Компания приглашает любителей лыжного кайфа на пару дней за город), встречи и вечеринки, тусовочные мероприятия и откровенные междусобойчики.

С Игорем я познакомился через месяц после моего приезда в Нью-Йорк, в июне 1989 года. Киевлянин Юра Диэенгоф, с которым я впервые встретился, примерно, за неделю до этого, пригласил меня к Русанову в Квинс в гости, пообещав приятный, интеллектуально насыщенный вечер. Действительно, мы весь вечер проговорили. И выпили при этом 3 (три) галлона классического еврейского напитка "Манушевич". Вино это примечательно двумя качествами: низкая цена и смертельно высокое содержание сахара. Игорь, прожив уже в Нью.-Йорке с полгода, ввел меня, новичка-иммигранта, в курс дела, сравнив "Манушевич" с известным мне вкусным вином "Лидия". Сравнение это явно хромало, о чем я догадался после первого стакана. Но было уже поздно. Как у большинства иммигрантов, у Русанова денег не было не только на вино подороже "Манушевича", но и на покупку кондиционера. Мы пили теплое, приторно-пахучее вино при температуре под 100 градусов по Фаренгейту. Обливались потом - и при этом нравились друг другу. Хрестоматийная, кстати, история в условиях первых месяцев иммиграции.

Через три года после этой незабываемой попойки, Игорь уже работал дизайнером с хореографом Марком де Гармо (см. в "Интервью") и одевался в магазине Century 21 во всем дизайнерское, хотя и слегка вышедшее из моды. Вкус у него был отменный, находил он в этом магазине вещи, которым позавидовал бы любой франт.

В это время рядом с Русановым появляется Марина Киевская. Красавица, спортсменка, бывшая, но все же комсомолка. Они переезжают в отдельный дом в том же Квинсе. Чего еще желать?! Однако для полного счастья творческой натуре Игоря явно чего-то не хватает. Поэкспериментировав со спиртным, изысканной едой, одеждой, путешествиями и пр., Русанов пришел к мысли, что не хватает ему светской жизни. В их доме все для этого было готово: рояль, обширная концертная комната, широкая лестница на второй этаж, к еще нескольким комнатам. Гостевым - в том смысле, что их можно было забивать верхней одеждой приходящих гостей, а то и укладывать самих гостей штабелями в случае, если вечеринка особо удалась.

Игорю Русанову был необходим музыкально-поэтический салон, и он открыл его на радость всей честной киевской компании. Кого там только не было: и авангардные музыканты из популярного Knitting Factory, и поэты, читавшие стихи на русском и английском языках. Рассуждали о высоком художники. Именно там я впервые услышал виолончелиста Бориса Райскина, и туда же привел тубиста Петровича (Аркадий Кириченко), осевшего затем на долгие годы в Нью-Йорке.

Больше года просуществовал этот уникальный салон Русанова в Квинсе. Все закончилось внезапно: Игоря пригласили на работу в баллет штата Алабама, и компания оказалась, по-Пушкину, у разбитого корыта.

Но из искры, уже строго по-Ленину, разгорелось пламя. Привычка собираться хотя бы раз в месяц закрепилась на уровне рефлекса. По известному принципу "была бы пара, а момент найдется", компания соединялась теперь в местах разных, но всегда творческих: в основном, это были галереи. Там компания организовывала вечера, капустники, приглашала гостей на инсценированные спектакли. Народу прибавлялось, уже одними киевлянами дело не ограничивалось. Маленькая такая компания стала Компанией большой. До простой мысли - объединиться вокруг печатного издания, да в каком-нибудь месте общепита - созрели все. Так вызрела идея газеты "Печатный Орган", а позднее кафе Anyway на манхэттенском Lower East Side.

Но до кафе Anyway появилась "Ново-Амстердамская коза" - совместные прогулки по злачным местам в исторической части Манхэттена (Downtown). В дело вступили супруги Володя "Лаки" Давиденко и Катя Шрага. Кстати, тоже киевляне.

Геннадий Кацов

Экскурс в историю:

История Компании начинается с 1992-1993 годов. Ее основой были киевляне, прибывшие в штаты Нью-Йорк и Нью-Джерси с третьей иммигранской волной в середине 1980-х - начале 1990-х годов. Впервые я попал в эту компанию на встречу Нового 1992-го года в одном из городков Нью-Джерси. В дом Славы (Стива) Кочуева набилось немало людей, причем большинство из них хорошо знали друг друга по доэмигрантской жизни в Киеве. Собрались, в основном, представители творческих профессий - художники, модельеры, музыканты, поэты.

Лирическое отступление: К началу двадцатых годов ХХ века в Киеве творческие люди объединились вокруг группы ХЛАМ (Художники, Литераторы, Артисты, Музыканты), о которой сегодня известно, в основном, потому, что Осип Мандельштам во время своего недолгого пребывания в Киеве сей ХЛАМ посетил неоднократно. Персонажи в ХЛАМе были люди амбициозные, не без талантов (хотя без многочисленных поклонников), пьющие, что называется, не по-детски.

Типично "хламовцы" собрались в конце ХХ века по обе стороны от Гудзона в компанию, которой суждено было стать Компанией с большой буквы. В ту новогоднюю ночь никто еще об этом не догадывался. Хотя все перезнакомились с перспективой на дальнейшее развитие отношений, места для всеобщего веселья пока не существовало. К Кочуеву в Нью-Джерси ехать было все-равно, что за тридевять земель. Ньюйоркцы в соседний штат выезжают без особой охоты, а тех ньюджерсийцев, кто приезжает потусоваться сюда по вечерам, жители Имперского штата цинично называют Bridges and Tonnels (мосты и туннели - иначе, как преодолев туннели или мосты, в Манхэттен не попасть).

"Точки", как говорят в таких случаях, для тусовок не было. И здесь из общей разудалой массы киевлян выделился Игорь Русанов. Милый, тихий и скромный художник. О нем, правда, предупреждали, что после первых двухсот грамм алкоголя он становится непредсказуем. Пример того самого тихого омута, в котором черти водятся.